99c98ce9

Лаврова Ольга & Лавров Александр - Следствие Ведут Знатоки 01 (Черный Маклер)



ОЛЬГА ЛАВРОВА, АЛЕКСАНДР ЛАВРОВ
ЧЕРНЫЙ МАКЛЕР
СЛЕДСТВИЕ ВЕДУТ ЗНАТОКИ – 1
Горчица засохшая, угрюмо почерневшая. Сосиски комнатной температуры. Пиво тоже. Может, стоило взять котлеты?

Впрочем, остывшие котлеты, пожалуй… Ладно, обойдемся.
Соседи по столику вяло перебирали футбольные новости и завидовали его аппетиту. Самим есть не хотелось – сказывались вчерашние обстоятельства. Вчера было воскресенье, позавчера, соответственно, суббота.

Словом, понятно.
Он легко поддерживал разговор, называя их по имени, как и они его, со второй минуты знакомства. Он был тут на месте, в этой забегаловке. Открытый, незамысловатый.
Не найдя облегчения в пиве, стали скидываться.
– Саш?
Отрицательно мотнул головой. Сбегали, откупорили, освежились, беседа потекла живее.
– Жалеть будешь! – предрекли ему, давая последний шанс одуматься и примкнуть.
– Мне в суд, – кивнул он за окно: как раз напротив лепилась вывеска сбоку облупленной двери.
Зачем в суд, не спросили. По своей воле в суд не ходят. Поцокали языками, выпили «за благополучное разрешение».

Жалко, такой свой парень.
А свой парень был на редкость широкого профиля. Возле гостиницы выглядел, как фарцовщик, у комиссионного, как спекулянт, в белом халате – медицинское светило, в синем – грузчик. Без лицемерия. Разве хамелеон лицемерит? Таково условие существования.

Весной на кладбище его тоже приняли за своего парня. Среди крестов и надгробий властвовала полууголовная кодла: не нравятся наши цены, неси усопшего до дому, пока денег не накопишь. Отрадой были редкие похороны со священником. Тут могильщики оказывались както ни при чем.

Притулятся на земле поодаль и в глухом смятении наблюдают строгий обряд. Молитвенные слова нараспев мутили им душу, пробирали до печенок. После таких похорон завязывались особо лютые пьянки и драки.

Одному истерику он после «Со святыми упокой» своротил скулу за «жидовскую морду». Еврейской крови в нем не было, а то бы скулой не ограничился. Врезал с интернациональной платформы.

Вообщето, драк боялся, как всякий оперативник, потому что не мог всерьез дать сдачи. Задержанный предъявит синяк тюремному врачу, и покатят на тебя телегу. Правда, и в камере может нарочно набить шишек и повесить их на тебя.

Но истерику он врезал и почувствовал облегчение. А то уже ржаветь начал, как некрашеная оградка…
Да и оградок он вдосталь накрасил, и могил покопал, покуда не узнал, у кого из кладбищенских отсиживаются два мужика, взявших в соседней области кассу. Пил тогда безотказно всякие напитки, не до капризов было: мужики сторожа порешили.
Старые мастера сыска (он еще застал некоторых) накрепко вдолбили, что это тебе не театр – одну сцену не дотянул, зато в следующей блеснул. В службе единственная фальшивая интонация, невыверенный жест – и, может случиться, нет тебя или товарища.
Соседи совсем поправились, принялись за еду, обратились к темам производственным. Не иначе, сослуживцы. Ага, воронок к судебной вывеске подъехал.

Пора. Он доел сосиски, пожал протянутые руки и покинул свою позицию (спиной к стене, лицом к двери, как всегда и везде).
Пересекая улицу, прикидывал. Дело хозяйственное. Не сенсационное. Значит, народ в зале состоит из родни да косвенно причастных.

От себя – человека постороннего – надо чемто простеньким отвести нежелательное внимание. Может, он ждет встречи с кемто… на часы поглядывает… или любопытствует насчет судьи: за что тот цепляется, какие любимые мозоли… Да, именно его интересует судья, потому что предстоит собственный процесс. Тогда и в перерыв ест



Назад